Выбери любимый жанр

Залив в тумане - Беляев Владимир Павлович - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Владимир Беляев
Залив в тумане

От автора

...

Повесть «Залив в тумане» написана мною после того, как я своими глазами на Мурманском участке Карельского фронта посмотрел благородную работу врачей и сестер, возвращающих в строй раненых и больных защитников Советского севера.

В трудных условиях заполярной природы, под несмолкающий вой пурги, нередко под бомбами врага они оказывают помощь пострадавшим советским воинам так же умело, как делали это еще в мирное время в светлых, прекрасно оборудованных госпиталях Москвы и Ленинграда. И они добиваются отличных результатов, ибо возвращают в строй восемьдесят три процента раненых и больных, попадающих в их руки.

Такого успеха не знала еще ни одна армия мира. Мне казалось полезным, лишь в отдельных случаях в интересах сюжета прибегая к литературному вымыслу, описать виденное мною как можно ближе к действительности. Вот почему в повести зачастую даются подлинные факты и реально существующие люди, действующие на правом фланге фронта Отечественной войны.


1. ПОПУТЧИКИ

Выглядывая из вагона, Симаченко насвистывал песню:


Слушай, товарищ,
Война началася.
Бросай свое дело,
В поход собирайся...

Слова ее, уже давно забытые многими, напомнили детство. С этой песней уходили через его городок на войну отряды красноармейцев в будёновках. Их вели безусые командиры с «разговорами» на груди. Как завидовал тогда им выглядывавший из подворотни маленький шкет Никита. А вот сейчас наступило и его время. Теперь он сам, в форме лейтенанта, уезжал на большую войну. Уезжал из Ленинграда, с которым тяжело ему было расставаться.

...Под узеньким мостиком, переброшенным через рельсы, уже посапывал в конце перрона паровоз. По перрону бежали военные с вещевыми мешками, с чемоданчиками. Соседние платформы, у которых стояли другие поезда, были заполнены женщинами и детьми. Оттуда доносился ребячий плач. Те составы уходили за Москву, в тыл. Поезд Симаченко отправлялся далеко на север, к фронту. К вагону, из которого выглядывал лейтенант, задыхаясь подбежал пожилой человек в кожаном пальто с блестящей никелированной пряжкой.

— Разрешите, — попросил он, подымаясь на ступеньку.

— Сюда нельзя, — строго отрезал Симаченко. — Тут военные.

— Но у меня же литер. Разрешите.

Симаченко неохотно посторонился.

Когда поезд двинулся, он вернулся в купе и увидел, что пассажир в кожаном пальто уселся напротив его места в проходе.

В окрестностях Ленинграда горели леса. Встречный ветер заносил в открытые окна запах дыма. Промелькнули знакомые остановки: Ленинград-Навалочная, пост Фарфоровский, Сортировочная. В свежей зелени Преображенского кладбища подымался высокий серый памятник, поставленный жертвам 9 января.


За станцией Обухово высоко в предвечернем желтоватом небе появился немецкий разведчик. Его обстреливали соседние батареи, но стук колес быстро идущего поезда заглушал звуки выстрелов. Видно лишь было, как вспыхивают около незримого самолёта белые кружочки разрывов.

Все ждали, что немец обязательно запылает там, вверху, и, перечертив небо дымной полосой, рухнет на землю. Как и многим в первые дни войны, Симаченко тоже казалось, что вражеские самолеты должны падать после первых же выстрелов зенитной артиллерии.

Но этого не произошло. В поезде начали проверять документы. Двух пограничников сопровождал усатый железнодорожник со свернутым флажком в руке. Приготовив документы, Симаченко посмотрел на соседа.

«Сейчас посмотрят, что ты за гусь!» — подумал Симаченко, наблюдая, как проверяющие медленно приближаются к штатскому.

Вытащив бумажник, пассажир показал два удостоверения, пограничник прочел их внимательно и спросил:

— А почему вы в гражданском?

— Не успели обмундировать. Сказали — на месте.

Пограничники прошли дальше, но идущий следом за ними усатый железнодорожник задержался и, кланяясь сидящему у окна пассажиру, сказал:

— Здравствуйте, доктор Карницкий. Тоже в наши края?

— Здравствуйте, — несколько озадаченно протянул пассажир, которого назвали доктором. — А откуда, собственно говоря, вы меня знаете?

— Ну как же, вы ведь на Сестрорецком курорте работали, открывали его, можно сказать. А я с первой партией больных поступил к вам.

Открылась дверь, и из тамбура показалась проводница.

— Товарищ начальник, вас в мягкий вызывают, — крикнула она.

— Мы еще побеседуем с вами, доктор, — засуетился железнодорожник, — я не прощаюсь! — И побежал в соседний вагон.

Лейтенант Симаченко отличался от многих других людей тем, что никогда ничем не болел. Даже головная боль — и та ему не была знакома. Если в книжках Симаченко доводилось прочитывать о людских страданиях, он морщился и мучительно представлял себе, как же все-таки это бывает на самом деле. Когда ему выпадало выезжать в дом отдыха, он не слушался там советов докторов, не признавал, что такое мертвый час, крайне удивляясь, как это люди могут спать, когда на небе солнце и птицы поют не умолкая? Плечистый здоровяк с широким лбом и гривой жестких рыжеватых волос, не пользуясь услугами медицины, он тем не менее уважал докторов.

Слова, сказанные железнодорожником, что его сосед открывал Сестрорецкий курорт, вызвали у Симаченко уважение к незнакомому доктору. Симаченко не раз по выходным дням уезжал с друзьями в Сестрорецк и хорошо знал, где был расположен Сестрорецкий курорт.

1

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Литературный портал Booksfinder.ru